Показать меню
Художества
Лихие? Нет, энергичные!
Андрей Монастырский. Ветка. 1995 г.

Лихие? Нет, энергичные!

О веселой жизни галерей, не для денег родившихся (1995-2000)

6 февраля 2014 Андрей Ковалёв

В процессе подготовки выставки “Реконструкция”, посвященной бурному художественному процессу 1990-х, оказалось, что собранный материал никак не помещается в обширные экспозиционные пространства фонда “Екатерина”. Поэтому решено было выставку разделить на две части. Первая, посвященная периоду до 1995 года, с большим успехом прошла в конце прошлого года, а теперь открылась и вторая, где речь идет, соответственно, о второй половине десятилетия. На ней стало ясно, что не все искусство девяностых было таким уж буйным. Скорей, на зависть воспоследовавшим временам, оно было веселым и энергичным.

На втором этаже, в начале экспозиции, располагается скромный объект - к плите ДСП прикреплены четыре мотка скотча, сквозь которые продета кривая ветка. Для того, чтобы войти в полноценный контакт с этим произведением, нужно резко дернуть за ветку и услышать скрипящий звук. Однако никто этого делать не стал, как и в 1995-м, когда работа впервые выставлялась, хотя совершить этот акт вандализма провоцировал сам автор, патриарх московского концептуализма Андрей Монастырский.

Возможность вступить в прямой контакт с произведением искусства на выставке вполне осуществима. Каждый посетитель может стать соучастником действа в работе Владислава Ефимова и Аристарха Чернышева “Зияющие протезы” и вволю понажимать на огромные кнопки, наблюдая, как два парня на экране здоровенными пилами режут руки-ноги. В шутку, конечно. И по предварительному плану.

В просторных залах царит атмосфера благопристойности, в которой даже самые возмутительные проекты знаменитых мастеров художественного эпатажа 90-х приобретают музейную чинность. Немного странно видеть, как фотоперформанс Александра Бренера, где обнаженный радикал корчит устрашающие рожи, неожиданно уподобляется академической скульптуре. Соседствующая с этой серией “Оранжерейная пара” (Олег Кулик и Людмила Бредихина) в девяностых воспринималась как монументальный символ радикализма эпохи.

Зал галереи Гельмана. Общий вид

А теперь эту стеклянную скульптуру, где мы видим, как могучий бык-производитель орошает траву внутри столь же монументальной коровы, можно уже ставить перед павильоном “Животноводство” на ВВЦ в целях прославления плодородия нашей великой Родины. Для адекватного понимания смысла этой впечатляющей скульптуры зритель вовсе не обязан обладать какими-то специальными познаниями. Все просто и понятно.

По словам куратора выставки Елены Селиной, идея разделить проект на две части пришла именно потому, что в первой половине девяностых художники обращались преимущественно к узкой и “все понимающей” аудитории, тогда как во второй половине десятилетия  становится заметен поворот к более широкой публике. Например, проект Александра Виноградова и Владимира Дубосарского “Картины на заказ” - одно из самых успешных начинаний девяностых - стартовал решительно и безоглядно. По этой причине одну из ключевых работ этого цикла, “Колхозный праздник”, организаторы выставки так и не решились показать в первой части “Реконструкции” (там ее можно было увидеть только на маленьком мониторе, где мелькали другие работы цикла). Такая самоцензура объяснима - на огромном полотне в соцреалистическом стиле изображена массовая оргия строителей коммунизма. Во второй половине девяностых Дубосарский и Виноградов умерили свой изначальный пыл. Обнаженная, подобно античной богине, Алла Пугачева с атрибутами (миллион алых роз плюс бюст Филиппа Киркорова в древнеримском стиле) вызывает добрую усмешку. И понравилась она не только коллекционеру, который купил эту картину, но и самой певице.

Если внимательно читать экспликации, то можно обнаружить, что как минимум треть работ, представленных на выставке, получено из частных коллекций и музейных собраний. При этом оказывается, что новые коллекционеры купили не только то, что «можно повесить на стену», но и инсталляции. Например, перегруженная ассоциациями и преднамеренно запутанная до абсурда инсталляция Елены Елагиной «Лаборатория великого делания» происходит из частной коллекции.

Елена Елагина. Лаборатория великого делания. 1996 г. Галерея Obscuri Viri

Следует, однако, признать, что в девяностых оказалось мало рисковых людей, которые сделали правильные ставки и купили слишком сложное и даже отталкивающее искусство. Никакого особого рынка в то время еще не появилось, так что галереям приходилось немыслимым образом изворачиваться и нести функции всей инфраструктуры нормального художественного мира - музеев современного искусства, фондов, различных нонпрофитных пространств, ЦСИ и так далее.

Период первоначального накопления художественного капитала был у нас некоммерческим. Едва ли не единственным коммерчески успешным был проект художника Александра Петрелли «Галерея Пальто», начинавшийся как иронический перформанс. Петрелли приходил на вернисажи в потрепанном винтажном пальто, к изнанке которого были прикреплены вещицы или картины размером с ладонь, специально изготовленные художником, чья выставка открывалась. При этом реальный покупатель мог и не прийти на выставку. Передвижная галерея с демократичными ценами обеспечивала хоть какой-то доход художникам.

В двухтысячных, наконец, расцвел рынок искусства, стали появляться галереи нового типа, а затем и некоммерческие фонды, такие, как фонд “Екатерина”, основателей которого, чету Семенихиных, куратор Елена Селина заразила своим энтузиазмом. Показательно, что память о периоде, когда галереи жили непонятно на что, сегодня восстановлена двумя мощными фондами “Екатерина” и “Гараж”, выпустившим двухтомный каталог выставки.

На мой вопрос о финальной стоимости проекта в фонде «Екатерина» несколько смущенно ответили: «Не можем точно сказать, еще все не посчитали». Однако весьма серьезные капиталовложения видны невооруженным взглядом. Безденежные девяностые - период, когда создавались репутации большинства художников, ставших сегодня безусловными звездами. Соответственно, только страховка на работы, полученные на выставку из частных коллекций, обошлась в приличную сумму.

Название выставки напоминает о трудах антрополога Михаила Герасимова, восстанавливавшего по остаткам черепа внешний облик древних людей - от австралопитека до Ивана Грозного. К счастью, почти все участники героических 90-х живы и здоровы. Но все же организаторам пришлось предпринять экстраординарные усилия для реконструкции некоторых инсталляций. Например, нелегко было найти огромную трубу для инсталляции “Утопическая канализация” Александра Бродского, протащить ее через чистые залы фонда, подвесить под потолком и придумать способ в короткие сроки сделать ее ржавой, будто железо и в самом деле многие годы пролежало под землей.

Александр Бродский. Утопическая канализация. 1995 г. Галерея Риджина

На выставке подробно показана деятельность основных галерей, работавших в девяностые, и особое внимание куратор выставки уделила инсталляции. Это, наверное, правильно. По разным причинам именно этот жанр переживал тогда настоящий расцвет. Куратор имеет право на выбор ракурса, но было бы корректно дать выставке уточняющий подзаголовок, вроде «Инсталляция и мир галерей 1990-х».

Наверное, Елена Селина, историк искусства, ангажированный своей личной историей, права, когда на вопрос о том, можно ли продолжить проект до презентации двухтысячных, она отвечает резко: «Нет. Другая жизнь началась».

Куратор смягчила безумные выходки радикалов, которые в 90-е перенесли свою активность на улицы и площади столицы, и оставила в стороне художников и галереи, которые занимались «просто живописью». Реконструкции и мягкому, умеренному «ужиманию» была подвергнута именно жизнь галерей. На академическом языке это называется «ввести в научный оборот».

Фото предоставлены галереей ХL

Выставка работает по 23 марта

Все материалы Культпросвета