Показать меню
Вопросы Саши Пушкарь
Константин Пахалюк: Первая мировая ― это две разные истории
Георгиевские кавалеры. Иван Казаков — 15 лет и Антон Пшеводский — 14 лет

Константин Пахалюк: Первая мировая ― это две разные истории

История вторая ― в лицах и стихах

4 марта 2014 Александра Пушкарь

О забытой войне говорим с Константином Пахалюком, основателем интернет-портала «Герои Первой мировой». В продолжение разговора, Первая мировая ― в портретах, от генералов до поэтов.

Когда мы говорим о войне с Наполеоном, у нас перед глазами Эрмитаж, Зал славы воинов 1812 года, портреты Доу, герои на виду. Во Второй мировой ― свои канонизированные образы. Известны ли Денисы Давыдовы и Марины Расковы Первой мировой?

Николай Николаевич Юденич

― Конечно. Это генералы Николай Николаевич Юденич, он не потерпел ни одного крупного поражения на Кавказском фронте, Михаил Васильевич Алексеев, автор побед в Галиции и под Варшавой в 1914 году, Дмитрий Григорьевич Щербачёв, ставший во главе 7-й, а затем 11-й армии: в 1915 году он не раз бил австрийцев и немцев, успешно действовал в Брусиловском прорыве. Ещё ― Платон Алексеевич Лечицкий, Владимир Викторович Сахаров, Владимир Алексеевич Слюсаренко. Да тот же Константин Прокофьевич Отрыганьев, который геройски сражался в Восточной Пруссии. Наконец, генерал Брусилов, но к нему я отношусь сдержанно.

А как же легендарный Брусиловский прорыв?

― Это не только его заслуга. Если снабдить командующего достаточным количеством войск и оружия, он сможет что-то стоящее организовать. Это как раз случай Брусиловского прорыва. Алексей Алексеевич был волевым человеком, энергичным командующим и действительно умел использовать обстоятельства к своей пользе. Это важный талант ― ни Самсонов, ни Ренненкампф им не обладали. Но возносить его только за это, когда есть другие, не менее достойные, я бы не стал. К тому же и человек он неприятный. Не слишком красиво себя вёл, и в среде офицеров Генерального штаба его не очень любили. Когда в ноябре 1914 года по его вине дивизия Корнилова не совсем удачно действовала в Карпатах, Брусилов перевёл стрелки на Корнилова. И, уж конечно, генерала не красит его беспримерная политическая гибкость. В 1915-м он преклонял колени перед государем. В феврале 1917-го записался в демократы. А уже летом сблизился с Керенским. После Октябрьской революции оказался на службе большевиков.

Можем ли мы говорить о примерах коллективной доблести, сравнимых с подвигом, к примеру, героев-панфиловцев?

― Да, это бой у Махарце (современная Литва, близ Августова) в феврале 1915 года, в котором ослабленные части 27-й дивизии, силой не более полка, измученные тяжёлыми переходами, нанесли поражение свежей германской дивизии. Или же оборона крепости Осовец и, прежде всего, «атака мертвецов», которую вёл подпоручик Владимир Котлинский. Немцы применили газ и на «зачистку» пустили 18-й ландверный полк. Понятное дело, у нас потери. Три роты пострадали очень серьёзно. Большая часть людей погибла от отравляющих газов, остальные были сильно ранены. Но при поддержке крепостной артиллерии они бросились вперед на противника. Эта атака вошла в историю как «атака мертвецов». Вот как её описывают очевидцы: «Со следами химических ожогов на лицах, обмотанные тряпками, харкая кровью и буквально выплевывая куски лёгких на окровавленные гимнастерки», они ринулись на врага, отбросив его и взяв 25 пленных. Впервые немцы штурмовали крепость в сентябре 1914-го. Защитники сумели отбиться и оборонялись в течение 190 дней, оставив крепость лишь 23 (10) августа 1915 года ввиду общего отступления войск Северо-Западного фронта.

                                      Имена. Генерал Александр Самсонов

О генерале Самсонове говорят, он спас Париж?

― Это всё-таки преувеличение. Александр Васильевич Самсонов воевал в Восточной Пруссии во главе Второй армии и сначала успешно наступал. Настроения были такие, что вот сейчас прямой дорогой на Берлин. Но немцы не сдавались и нанесли сокрушительное поражение французам. И у них тоже эйфория: нет, мы победим! Однако успехи русских в Восточной Пруссии вызывали настороженность. Соответственно, в немецкой ставке принимается решение: ах так, давайте два корпуса и кавалерийскую дивизию направим на восток. Тем самым силы были переброшены с Западного фронта, и получилось, что мы оттянули немцев от Парижа и помогли французам победить на реке Марна. Марнская битва ― важное сражение, легендарное. Немцы держались несколько дней, но в итоге отступили.

Тем временем Самсонов попадает в окружение и погибает. Оканчивает жизнь самоубийством, потому что его армию разбили...

― ...И потому, что сам он был морально убит. Начало войны, десять дней всего наступаем ― и уже разгром. Но с окружением его армии всё не так просто. Во-первых, в кольце были только центральные корпуса. Во-вторых, германцы сами допускали ошибки, и при наличии волевого командования можно было бы катастрофы избежать. Однако Самсонов оказался не на высоте. Он был по своему складу начальником кавалерийской дивизии, но не командующим. Отсюда и его тактические ошибки, и решение утром 28 августа выехать на передовую, когда уже было ясно, что войска вот-вот попадут в окружение. В итоге, он не сумел ни организовать наступление, ни вовремя вывести людей. Пережить тяжесть поражения он тоже не смог и потому покончил с собой. Хотя, если бы он этого не сделал, а ретировался и наладил управление, он мог бы прорваться и ещё и немцев разбить.

Сколько ему было лет?

― Пятьдесят пять. В царской армии генеральские звания, как правило, получали около 50 лет. Командующими же становились те, кого мы бы сегодня назвали людьми пенсионного и предпенсионного возраста. Для обретения каждого звания нужно было иметь определённую выслугу лет, ценз командования. Даже если при штабах состояли, всё равно проходили через этапы управления ротой, батальоном... Во время войны, безусловно, продвижение ускорялось. За особые заслуги могли досрочно присвоить звание. Но всё равно генерал-майора получали в 45–46 лет.

Самсонов был похоронен в Пруссии?

― Да, на месте гибели, сейчас это территория Польши. Спустя год, осенью 1915-го, его жена Екатерина Александровна смогла найти могилу, опознала тело по медальону и перезахоронила его на их общей родине, в украинском селе Акимовка, в своём родовом склепе. В начале войны она пошла в санитарки и на место боевых действий попала по линии Красного Креста (в 1917 году отдельной брошюрой вышли её воспоминания об этом). А до того, в 1914 году, тело Самсонова искал Александр Иванович Гучков. Специально переходил фронт. Возможно, это связано с золотой казной Второй армии, которая пропала неизвестно куда. Она была при штабе. Зарыли её ― не зарыли, раздали ― не раздали, непонятно. На территории Польши на месте гибели генерала Самсонова есть памятник. Он был установлен ещё при немцах и сохранился по сей день.

А во Франции?

― Там помнят о нашем наступлении, но памятника Самсонову во Франции нет. В 2011 году в Париже мы установили мемориал в честь русских солдат экспедиционного корпуса, который сражался там в 1916–1917 годах. Факт налицо: два наших корпуса и кавалерийская дивизия были на Восточном фронте, затем Нарочская операция ослабила давление немцев на крепость Верден. И две наши бригады с 1916-го сражались на Западном фронте вместе с французской армией. А в ней воевали русские добровольцы и эмигранты, которые к началу боевых действий оказались во Франции. В Бордо ими был обустроен военный госпиталь.

В такое же положение, кстати, угодили и французы, которые в августе 1914-го находились в России. Некоторые из них, в свою очередь, вступили в русскую армию. Например, лётчик Альфонс Пуаре. В газете «Утро России» было опубликовано его письмо, в котором он отмечал: «Принося посильную пользу своими полётами в рядах славной союзной армии, я тем самым служу и своей родине. Ношением же русского мундира прапорщика-лётчика я горжусь как особой честью, а вместе с тем глубоко тронут тем тёплым, радушным и чисто русским приёмом, который был мне оказан в армии».

И всё же преувеличивать влияние отдельных наших операций на расклад сил на западе я бы не стал. Я вообще против того, чтобы устраивать из воинов Первой мировой супергероев. У нас было достаточно героизма, и его нужно представлять без лишней экзальтации, спокойно. Но в России любят образ человека-жертвы, иногда даже на пустом месте его выстраивают. Такая особенность восприятия. Генерал, который потерял армию, спасая союзников, ― конечно, это красиво. Но более глубокий анализ показывает, что он не был жертвой и что мы не только спасали союзников, когда пытались первыми захватить Берлин и выиграть войну. И армию он потерял в первую очередь из-за своего неумения командовать, патологического неумения. Он был талантливым начальником дивизии, но не на своём посту. Не по нему была эта задача.

                                 Имена. Генерал Павел Ренненкампф

А чем славен генерал Ренненкампф? Что за фигура на шахматной доске Первой мировой?

Павел Ренненкампф

― Потомственный военный, прекрасно образованный, с высоким положением в обществе. Отличился благодаря Китайскому походу 1900–1901 годов, за него получил два ордена Св. Георгия 4-й и 3-й степеней, был замечен императором. В Русско-японскую (уже генерал-майором) командовал Забайкальской казачьей дивизией, затем пехотным корпусом, за боевые заслуги награждён двумя георгиевскими оружиями. В 1906-м участвовал в подавлении революционного движения Восточной Сибири, за что снискал лютую ненависть либералов и революционеров (хотя, по сравнению с тем же Меллером-Закомельским, действовал весьма мягко, поскольку считал, что войска нельзя использовать против своего народа). 30 октября того года генерал перенёс покушение. Эсер Коршун метнул бомбу. Заряд не сработал ― Ренненкампф был только оглушён.

В дальнейшем, благодаря связям при дворе, он стремительно идёт на повышение. Получает «генерала от кавалерии», затем «генерал-адъютанта» (тем самым войдя в состав Императорской Свиты) и в начале 1913-го становится во главе Виленского военного округа.

17 августа 1914 года его армия ― 1-я Северо-Западного фронта ― перешла границы Восточной Пруссии и уже через три дня участвовала в Гумбинненской битве, в которой 8-я немецкая армия генерала фон Притвица потерпела поражение.

В Восточной Пруссии под его командованием были 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии. Не пехотные, а именно кавалеристы. А в них служили не только представители знатных фамилий, но и Романовы. В лейб-гвардии конном полку были кузен императора великий князь Дмитрий Павлович и один из алапаевских мучеников, князь Иоанн Константинович. В лейб-гвардии уланах служили братья Константиновичи, т.е. сыновья великого князя Константина Романова (поэта К.Р.) ― это князья Гавриил, Игорь, Олег.

 

Что за человек был Ренненкампф?

― Он обладал яркой харизмой, но крутым нравом и не умел выстраивать отношения с людьми. Неудивительно, что у него был постоянный конфликт с начальством ― главнокомандующим фронтом генералом Жилинским. Во время отступления 1-й армии оба сваливают вину друг на друга, Ренненкампф пишет в Зимний дворец, Жилинский – в Ставку. Интриги, интриги...

Один из ходов этих интриг ― Гумбинненское сражение. На правом фланге у нас был кавалерийский корпус генерал-адъютанта Гуссейн Хана Нахичеванского. Тот отказался принять участие в операции, потому что накануне у него уже был бой при Каушене (как раз там Врангель захватил два орудия). Мы одержали победу, но понесли потери и отошли в тыл. На следующий день происходит Гумбинненское сражение. Ренненкампф приказывает выступать, а тот отказывается ― люди устали. По сути, это предательство, в советское время за такие вещи расстреливали. Но Нахичеванский был свой при дворе, Ренненкампф не мог с ним так поступить.

Тогда он вот что делает. Разукрупняет корпус, выведя из неё вторую гвардейскую кавалерийскую дивизию, и переводит к себе в штаб великих князей Иоанна и Дмитрия Павловича.

Чтобы таким образом давить на Жилинского?

― Не то, чтобы давить, но чтобы были под рукой. Более того, в сентябре в.к. Дмитрий Павлович получает орден Св. Георгия IV степени, а князь Иоанн ― Георгиевское оружие, причем оба ― абсолютно незаслуженно. Никакого героизма они не проявили, это была чистой воды интрига и желание укрепить позиции при дворе.

Но, так или иначе, великие князья и князья императорской крови были в Восточной Пруссии. Более того, князь Олег пал в приграничных сражениях в начале октября 1914 года. Это единственный Романов, который погиб. Потом все члены императорской семьи были удалены с передовой, за исключением брата Николая II великого князя Михаила, который командовал Дикой дивизией. Хотя некоторые родственники Романовых оставались на фронте. Князь Багратион-Мухранский, например, один из потомков Багратиона ― героя 1812 года, он погиб в 1915 году.

Дикая дивизия ― это кавказцы?

― Да, кабардинцы, балкарцы, абхазы, адыги ― не казаки, а именно мусульмане. Это была отважная дивизия, наводившая ужас не только на врагов. Но в Восточной Пруссии она не воевала. Она подчинялась штабу Третьего конного корпуса. В 1917 году Корнилов отправил этот корпус эшелоном ползти на Петроград, и там люди действительно испугались, поскольку понимали, что они колебаться не станут.

Как и в случае Второй мировой войны, по аналогии с 1812 годом, Первую сразу объявили «Отечественной». А она была?

― На первом этапе ― да. Патриотический подъём в 1914 году ― факт известный. Однако в дальнейшем эти настроения прошли, и подлинно народной, отечественной, Первая мировая так и не стала. Дело в том, что как только мы пытаемся именовать некое общественное явление, тем более так громко и пафосно ― «великая», «священная», ― оно тут же подвергается мифологизации.

В древнегреческом слова «миф» и «история» ― синонимы. Значение обоих ― «сюжет», «сказ».

― Да, но с научной точки зрения следует чётко разграничить то и другое. В современном мире история как наука существует в рамках понятийного мышления и проверенных фактов. История как миф основывается на образном мышлении и произвольно отобранных, не всегда подтвержденных свидетельствах очевидцев. Такая мифологизация ведёт к выхолащиванию смысла. Однако это объективный процесс, поскольку не все могут оперировать понятиями, предпочитая образы, мифы.

Применительно ко Второй мировой, определение «народный» ― совсем не миф. Сплочение было огромным. Даже дети, и об этом вспоминают многие, втайне от взрослых готовились бежать к партизанам. Это не было игрой. Всё серьёзно ― маршировали, тренировались, копили продукты и одежду. В Первую мировую такое было?

― Массовое бегство детей на фронт ― зарегистрированный исторический факт в 1914–1915 годы. Кого-то ловили и отправляли домой. Кто-то пробивался ― их прятали солдаты, а потом отличался в качестве разведчика и получал награды. Пресса об этом писала. Если хотите, можете почитать дневники Всеволода Вишневского: 14-летним парнем он сбежал на фронт, сражался вместе с лейб-гвардии Егерским полком, был награждён Георгиевским крестом и Георгиевскими медалями. В самом начале войны подъём, безусловно, был, хотя были и те, кто не хотел воевать. Однако тогда это считалось неприличным ― выступать против войны. Но здесь важно другое. Военный энтузиазм питаем идеями, а смыслов, личных смыслов, зачем воевать, ― создано не было.

Родину защищать ― это хорошо. Но это звучит абстрактно, а большая часть общества ― крестьянские и рабочие массы ― не были восприимчивы к абстрактным понятиям. Поэтому, когда говорили, что немцы хотят нас полностью уничтожить (т.е. примерно то же самое, что говорилось при Сталине по поводу фашистов), в это вроде верили, а вроде и нет. Вроде немцы не столь жестоки и кровожадны ― не звери. И в головах у людей возникало противоречие между тем, что пишут в прессе, и тем, что они собственными глазами наблюдали на фронте. Первое братание русских и немецких солдат ― это 1914 год, декабрь. Пока это единичный случай, но в последующие годы таких эксцессов становится больше. Эти настроения питала и недостаточная матчасть. А если у тебя нет вооружения, и тебя посылают с голыми руками на врага, твоя реакция ― извините, я не хочу просто так умирать. Я готов умереть за Родину, но не надо меня как пушечное мясо под пули противника бросать. Вот эти обстоятельства сильно умерили патриотический восторг.

А ещё ― кромешное воровство, гнилой провиант, поганая обувь, и ружья мы чистим кирпичом.

― Я бы не сказал, что кромешное, но такое случалось. Вот пример: солдатам выдали обувь в 1914 году. Это август. Мобилизовали ― и сразу выдали. Сапоги хорошие. Пока едут, взяли ― продали: «На фронте ещё дадут». А в бой же не с голыми ногами их пускать, приходилось давать новые.

Но главное всё-таки в другом. С научной точки зрения, российская нация в 1914 году ещё в полной мере не сформировалась, и абстрактные лозунги ― «Россия, ура!» ― большинству крестьян и рабочих объективно не были близки. Это надо понимать. Как полагает наш современник, историк и социолог Бенедикт Андерсон, «нация ― это воображаемое сообщество». Это означает, что я, не зная всех русских, предполагаю, что они таковы. И у других людей на сей счёт имеется схожее представление. Так вот, подобного самосознания, подобного образа мысли в общенациональных категориях у народа не было. Он тогда до этого ещё не дорос. Тем более на своей территории мы почти не воевали. В 1941-м немцы подошли к Москве, угроза была реальной. Может быть, если бы такое случилось в 1917-м, народ бы восстал. А так настроение было расслабленное: «Мы пензенские, до нас не дойдут».

                                                  «Виноват Он»

Вы упомянули, что в начале войны подъём был. Когда и в силу каких факторов произошёл перелом?

― Перелом начался с первыми поражениями. Как же так?! В такой эпохальной войне, когда решается вопрос существования России как нации, мы ― русский народ, столько героев у нас ― и вдруг уступаем! Русский богатырь ― и вдруг проигрывает бездушному тевтону!

А виноват Он!

― Безусловно. Виноваты верхи. В верхах ― шпионы, вокруг Государя ― шпионы, они среди нас. Столько немецких фамилий. Да и сама жена Его ― немка. Соответственно, «царь губит Россию». Слухи распространялись с быстротой молнии, здесь даже намеренной пропаганды не требовалось. Ход мысли такой: значит, пока мы здесь воюем, отдаём жизни, Он нас предаёт. Такая была логика, поэтому скидывали Николая. Об этом же пишет Милюков: «глупость или измена». Смысл этой фразы сводился к тому, что страной правят то ли дураки, то ли предатели. И для современника неважно было, те или же другие приведут страну к поражению, т.к., в любом случае, вывод был один: Россия проиграла. А потому и возникает идея «спасительной революции».

Что ставки высоки, было известно изначально. Что наступит либо вечный мир для нас, в случае нашей победы, либо ― вечный мир для тевтонов, если проиграем. В такой ситуации ошибка недопустима. Сложно от неё удержаться и сохранить власть, особенно когда тебя и до этого не сильно любили.

Аллергия на царя возникла едва ли не с самого начала его правления. Отмена цензуры в 1905-м её только подстегнула.

― Да, антимонархические настроения начинают распространяться ещё до войны, равно как и нелюбовь к действующему императору. В годы войны негативное отношение лишь усилилось. Даже монархисты в 1917 году говорили: «Чтобы спасти монархию, надо убрать царя». Однако вопрос глубже, чем простое неприятие фигуры Николая II.

Император Николай II и императрица Александра Фёдоровна. etoretro.ru

 

Рубеж XIX–XX веков ― период бурного экономического подъёма. Формируются новые элиты, которые в какой-то момент задаются вопросом: а почему мы, производя на своих заводах и фабриках основу благосостояния России, не имеем доступа к власти?

Вопрос резонный и политический ― и решаться он должен политически. А именно: за счёт складывания тех институтов, которые гарантируют участие заинтересованных лиц в управлении страной. Отсюда требование конституции ― т.е. чётких «правил игры», которые будут соблюдать абсолютно все. Отсюда запрос на ответственное правительство, который особенно остро прозвучал в годы Первой мировой.

То и другое стало главной политической повесткой всего правления Николая II. Начавшаяся война не отодвинула её на второй план, а наоборот, усилила, потому что эта повестка давала бизнесу главное, без чего он не мог дальше развиваться, ― гарантию прав собственности и возможность влиять на принятие решений. Однако поиск консенсуса между интересами старых и новых элит не был сильной стороной Николая II. Это и стало фундаментальной причиной, которая привела к его свержению.                                                       

                                          «Поганец Есенин»

Когда внутреннее поражение стало очевидным?

― В 1916-м. В начале войны настроения были совсем другие. И вот пример. Народный поэт Сергей Есенин не хочет идти на фронт и через знакомых добивается назначения медбратом в Царскосельский лазарет. Лазарет находится под патронажем императрицы Александры Фёдоровны, которую уж точно ненавидят все. Если Николая ещё жалеют (слабак, недотепа), то о ней ни одного доброго слова просто нет. Даже фрейлина императрицы Юлия Ден в мемуарах пишет, мол, хороший человек была А.Ф., но не любили её все.

В лазарете Есенина представляют императрице. А он в тот момент уже крестьянский поэт, уже известен. И он пишет сборник патриотических стихов в конце 1915-го начале 1916-го и посвящает его Александре Фёдоровне. Потом, после революции, посвящение убрали, но в первом издании оно есть.

И тут разражается настоящий скандал. Всё общество просто ненавидит поэта, потому что оно ненавидит войну и внутренне уже терпит поражение. Одна дворянка, которая выпускала прогрессивный журнал, публично рвёт его стихи. Всё общество единодушно: поганец Есенин!

Для власти это тоже крах. Накал ненависти таков, что всякий, кто хоть на йоту приблизится к ней, моментально делается врагом.

Как на ту войну реагировала русская интеллигенция?

― По-разному. В 1914 году был Гумилёв, который пошёл на фронт, был Кречетов, который тоже пошёл, а были такие, кто струсил, как Есенин. Например, Игорь Северянин. И ведь он не таился, а наоборот, заявил об этом во всеуслышание, в октябре 1914-го разразился стихотворением:

Ещё не значит быть изменником —
Быть радостным и молодым,
Не причиняя боли пленникам
И не спеша в шрапнельный дым…
Ходить в театр, в кинематографы,
Писать стихи, купить трюмо,
И много нежного и доброго
Вложить к любимому в письмо.
Пройтиться по Морской с шатенками,
Свивать венки из кризантэм,
По-прежнему пить сливки с пенками
И кушать за десертом крэм —
Ещё не значит… Прочь уныние
И ядовитая хандра!
Война — войной. Но очи синие,
Синейте завтра, как вчера!
Война — войной. А розы — розами.
Стихи — стихами. Снами — сны.
Мы живы смехом! живы грёзами!
А если живы — мы сильны!
В желаньи жить — сердца упрочены…
Живи, надейся и молчи…
Когда ж настанет наша очередь,
Цветы мы сменим на мечи!

Стихи были опубликованы в «Биржевых ведомостях», популярной газете того времени. Оно не то, чтобы антивоенное, но и не разделяющее общей милитаристской истерии. Нельзя понять этих строк, не читая прессы тех лет, которая вся ― о войне. Все пишут, что война открывает новую эпоху, а старый мещанский мир должен быть разрушен. Настала пора Духа, поиска героев!

И моментально ― это подсчитали современные специалисты по Северянину ― появилось более сотни негативных и желчных откликов в его адрес. Зимой того же года в полемику включился Константин Бальмонт. В стихотворении «Мой ответ» он защищает Северянина, говоря, что не «царское» дело воевать, но что патриотизм не чужд и поэтам, и, в крайнем случае, они тоже встанут под ружье:

Ещё не значит быть сатириком ―
Давать озлобленный совет
Прославленным поэтам-лирикам
Искать и воинских побед...


Неразлучаемые с Музою
Ни под водою, ни в огне,
Боюсь, мы будем лишь обузою
Своим же братьям на войне.

Мы избалованы вниманием,
И наши ли, pardon, грехи,
Когда идут шестым изданием
Иных «ненужные» стихи?!

Друзья! Но если в день убийственный
Падёт последний исполин,
Тогда ваш нежный, ваш единственный,
Я поведу вас на Берлин!

В свою очередь, на оба высказывания откликается некий Михаил Турчин:

 

Ликует смерть ― душа изранена,

Во взоре гнев ― на сердце месть.

Ах, уберите Северянина,

И без него заботы есть.

 

Пусть он погасит пыл воинственный,

Его претензии смешны.

Он слишком нежный,

Наш единственный!

Для славных подвигов войны.

 

Он избалован поклонением,

И, бедному, ему ль понять,

Что, как курьёз,

Шестым тиснением

Его стихи идут в печать.

 

Ему с его бесславной Музою

Давно пора убавить спесь.

Не оказался б он обузою.

Не только на войне, ― и здесь».

Вот оно: человека изничтожили полностью. Большего унижения не может быть. Он против войны ― и его уничтожили. Но наступает 1916 год. Лето. Уже случился Брусиловский прорыв, и, казалось бы, воодушевление начинается. Вернувшись с Кавказа в Петроград, в «Биржевых ведомостях» тот же Бальмонт публикует следующее стихотворение:

 

Воля кличет. Голос горный,

Клекот сильного орла.

И в ответ, как звук повторный,

Чу, орлица завела.

 

Воля кличет нас к созданью

Торжествующих примет,

Мы идём за новой данью,

Воплощаясь в новый свет.

 

В лике львином и орлином

Дан завет для наших дум

Не напрасно снятся сны нам

Сон такой ― как Эрзерум.

 

Не напрасно мы ходили

К высям сумрачных Карпат

Вот мы снова в ярой силе,

Вот мы снова бьём в набат.

 

И не медлит на пределе

Лёд сломавшая вода.

Воля кличет нас до цели

До орлиного гнезда.

 

То есть всё, лёд тронулся, вот-вот победим. А теперь внимание! Полтора года назад за «антивоенные» высказывания Северянина заклевали. Но тут Бальмонт получает такой ответ:

К.Д. Бальмонту

(Открытое письмо)

 

На север, в столицу вернулся поэт ―

Из края волшебного ― ныне,

Где розовых вишен так нежен расцвет

Где море певучее сине.

Где солнце, горячее солнце с небес,

Ласкает природу лучами.

Где всё ― точно в сказке волшебных чудес,

Куда ты ни взглянешь очами.

На север холодный тумана и слёз,

На солнце, где нет и намёка.

Какие ты песни с собою принёс

С богатого солнцем Востока?

Нам холодно, сыро под вечным дождём;

Наш день безотрадный так тесен…

Ты спой нам о солнце, о солнце!.. Мы ждём,

Мы ждём твоих солнечных песен!

Е.М.

Прошло менее двух лет, и общественное мнение так изменилось. В 1914-м нельзя и пикнуть против войны. В 1916-м в победу мало кто верит. Разочарование. На примере этих стихов оно очевидно.

Сегодня много говорят о той войне. Урок извлечён? По-вашему, в чём он?

― Отмечу самое важное, чему учит нас Первая мировая война, ― это недопустимость силового разрешения глобальных конфликтов. Можно долго гадать, как «июльский кризис» 1914 года вдруг дал зажечься «мировому пожару». Одно несомненно: все ключевые стороны были внутренне готовы отстаивать свои интересы силою пушек.

Увы, одной мировой войны оказалась мало. За Первой пришла Вторая, ещё более разрушительная и жестокая. И лишь когда мир оказался на пороге третьей, ядерной катастрофы, начали возникать международные институты безопасности. Только страх полного уничтожения привёл к тому, что борьба за мировой передел стала вестись иными методами. Не менее жестокими, может быть, но уж точно менее кровавыми.

Но передел по-прежнему идёт?

― Да, противостояние сохраняется, и сегодняшний мир не способен избежать конфликтов. Однако теперь они носят локальный характер.

Война 1914–1918 годов ударила по высоким идеалам XIX века. Прогресс, просвещение, совершенствование общественных институтов, провозглашённые целью развития человечества, стали казаться бредом, когда Европа опоясалась окопами, а технический гений сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее и больше убивать людей.

Мирное процветание и гуманизм считались данностью, а оказались ценностью. И уберечь их оказалось не так-то просто. Такой урок.

См. также
Все материалы Культпросвета