Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2014 году: Елена Леонтьева и Мария Илизарова
И. Босх. Извлечение камня безумия. 1485. Прадо, Мадрид

Русская литература в 2014 году: Елена Леонтьева и Мария Илизарова

А также Евгений Гришковец и Анна Матисон

16 июня 2014 Игорь Зотов

Елена Леонтьева, Мария Илизарова. Про Психов. Терапевтический роман. АСТ. 2014

За этой увлекательной книгой несколько раз ловил себя на мысли: когда читаешь повесть о сумасшедшем, то проникаешься его бедой, сочувствуешь, желаешь ему всяческого душевного здоровья. Но в жизни встретиться с кем-то подобным вовсе не жаждешь.

И неважно, кто это - Громов из "Палаты №6", Поприщин из "Записок сумасшедшего" или даже сам князь Лев Николаевич Мышкин из "Идиота". Сидит в тебе подсознательный страх или хотя бы недоверие к любому проявлению безумия. В классической литературе, созданной великими талантами, эти страх и недоверие изжить, допустим, легко, а в жизни не получается. 

Терапевтический роман - так обозначен жанр этой книги - показался мне удивительным именно потому, что он написан не профессиональными сочинителями, а учёными, практикующими в психиатрии. И вот к их просвещённому мнению, что психи - это нормальные люди, просто попавшие в ненормальную ситуацию, доверие как раз и возникает.

 

Если коротко, то книга целиком посвящена жизни одного московского сумасшедшего дома, не слишком сурового по режиму, но всё же - психушки. Герои книги - пациенты и врачи. В её основе - конфликт между старой, репрессивной советской психиатрией и новой, к безумию гуманной.

Причём старые методы показаны даже и не во всей их красе. Мне довелось знать о них не понаслышке: в 70-х ещё годах сам наблюдал в одной весьма либеральной по тем временам психиатрической клинике сеанс так называемой шоковой терапии. Пациенту, предварительно привязав его за руки-за ноги к спинкам кровати, вкалывают большую дозу препарата, так что он заходится в диких судорогах. Побьётся несколько минут, а потом в него вливают стакан очень сладкого кофе с молоком. Он приходит в себя. Становится как новенький. К счастью, в этой книге подобных зверств не встречается, хотя других, "помягче" - хватает.

Несмотря на всю документальность, это именно роман, в нём много персонажей, много противоречий, много любви. Внутренние монологи и сновидения героев, включая больничную собаку Лизу, всевозможные писательские приемы: чёткая композиция, смена ритма, лирические отступления, анекдоты - всё то, что полагается хорошей прозе.

Есть и несомненная удача - красивая рифма к главной теме: история, рассказанная одним из пациентов, бывшим монахом отцом Елением.

Рядом с провинциальным монастырем, где он подвизался, располагается психиатрическая лечебница. В обители сменился настоятель:

Монастырь заблестел, люстры новые, крыша сияет как Лик Божий, цветочки. Святая вода в бутылочках… Туристы повалили толпой. Зажили, значит, как во Франции. Не всем это благолепие нравилось. Дух-то ушел. (...) Но все терпели, да и в соблазне были, что тут скрывать-то. (...) И вот однажды настоятель говорит: не дело, братия, что психиатрическая лечебница рядом. (...) И затеяла братия войну с лечебницей. (...) И аргументация такая утвердилась: там, где сумасшедшие, там и бесы, - надо наше благолепие от бесов оградить...

Приятно также, что ко всем своим героям (за очень редким исключением, кажется, всего одним) авторы относятся, если не одинаково любовно, то с сочувствием. Более того, поступки каждого они оценивают с профессиональной точки зрения, комментируют от первого лица, не упуская анализировать поступки даже собственных коллег по психиатрическому цеху. Потому что, как сказано выше: и психи, и врачи - нормальные люди. И разнятся они только своим положением. 

Роман завершается почти ликующим хеппи-эндом, что не часто встретишь в отечественной словесности. Это чудо я отнесу не столько к профессии авторов, сколько к их женской сострадательности. Воистину: "Возлюби то, что есть!" - поют пациенты в самодеятельном спектакле, поставленном к Новому Году.

И всё же некоторая литературная неопытность нет-нет да проявится. Редко, но потому и бросается в глаза. Вот, например, один из центральных эпизодов романа: главный герой спасает жизнь своему лечащему врачу. Сцена яркая настолько, что в следующей главе с нетерпением ждёшь её разрешения: как оценят поступок, как повлияет он на судьбу героя? Увы, ни словечка. К последствиям авторы вернутся только через несколько десятков страниц, когда читательское напряжение стихнет, уйдёт совершенно. Фрустрация, выражаясь психиатрически.

Другое замечание касается разговорной речи. В уста персонажей авторы стараются загрузить как можно больше мыслей и идей - в ущерб речевому правдоподобию: герои говорят именно "как по писаному". Я склонен объяснить эти шероховатости сложностью задачи - соединить документальную прозу с художественной непросто. Хороший редактор мог бы легко их устранить.

 

Евгений Гришковец, Анна Матисон. Уик энд. Конец недели. Махаон. 2014

 

Эта книга тоже не вполне обычна. Во-первых, я что-то не припомню других случаев, когда бы пьесы писались в соавторстве. У Гришковца и Матисон - это уже вторая совместная пьеса. Первая - "Дом" идёт сразу в двух театрах - в МХТ им. Чехова и в "Школе современной пьесы". Во-вторых, не припомню, чтобы пьесу издавали книгой до того, как поставят её на сцене. В аннотации, впрочем, издатели объясняют:

В начале ХХ века издание свежей пьесы отдельной книжкой было обычным делом. И чтение. (...) Мы рассчитываем не только на театральных режиссеров (электронная почта справилась бы много быстрее). Нам очень хочется поделиться ею как можно скорее, не дожидаясь выхода спектаклей.

Интересно, как распределяли свои роли авторы? По гендерному принципу? Гришковец отвечал за персонажей-мужчин, а Матисон - за женщин? Или кто-то придумывал сюжет, а кто-то писал диалоги? Никаких стыков в "Уик энде" я не обнаружил. Пресловутое единство времени, места и действия соблюдено. Интрига внятная, реплики безупречно разговорные, остроумные, и всё "как в жизни".

Немолодой провинциальный бизнесмен попадает в тяжёлую ситуацию, ему грозит арест. В его доме собираются самые близкие люди, спорят, балагурят, советуют. Попутно празднуют 30-летие свадьбы хозяев. Решение, кажется, принято, но в самый последний момент всё переворачивается с ног на голову – и любовь, и измена, и предательство, и верность. Действие не буксует ничуть, читаешь книгу до конца с любопытством и без сожалений с ней расстаёшься.

Вероятно, на сцене всё будет иначе, драматичнее, или даже трагичнее: режиссёр что-то выделит, что-то притушит, актеры добавят нюансов, музыка – пафосу. Разве что внятных причин решительного поступка главного героя в финале я, признаться, так и не понял. Таких причин, что только охнешь восхищённо и молвишь: герой!

 

Роулинг повсеместно

Пока в Британии ожидают 19 июня страта продаж второго детектива Джоан Роулинг "Шелкопряд", в юго-восточной Азии прежде неизвестный вид тараканьих ос получил название Ampulex dementor - в честь персонажей книг о Гарри Поттере, стражников тюрьмы Азкабан, которые через поцелуй забирали души у магов. Пока незнакомые осы дементоры жалят тараканов, частично их парализуя, чтобы отложить в них свои яйца, в новом романе Роулинг вновь действует частный детектив Корморан Страйк – отлично всем известный по предыдущей книжке Роулинг с его участием - «Зов кукушки».

0.61 книги

В России предпочитают детективы и романы о любви, - таков результат очередного опроса ВЦИОМ. Кроме того, опрос показал, что соотечественники стали читать больше: 4,55 книги за три месяца в мае этого года, против 3,94 книг в среднем в 2011 году. Впрочем, более одной трети опрошенных признались, что совсем не читают.

 

Меняют профессию

Российский книжный союз решил привлечь внимание к проблеме электронного пиратства довольно диковинной акцией под названием: «Мир без книг? Мы против!» В её ходе, например, Дарья Донцова станет на время стилистом для собак, а Роман Сенчин - поваром.

См. также
Все материалы Культпросвета