Показать меню
Работа в темноте
Жора + Натали: любовь до гроба

Жора + Натали: любовь до гроба

Пять русских фильмов года за неделю: «Географ глобус пропил», «Сталинград», «Роль», «Распутин» и «Горько!». Сегодня «Горько!»

27 декабря 2013 Игорь Манцов

Тулу рассекает река Упа. Через Упу, как и положено, проложен мост. И вот с некоторых пор этот мост используется в ритуальных целях: так называемые брачующиеся вешают на ограду изящный замочек, а ключик выбрасывают в речную воду.

Кстати, медленную, едва ли не стоячую.

Ключик в воду ― значит «не расстанемся, потому что справимся вдвоём с бедой любой», как пел в годы моей юности зажигательный ВИА Тульской филармонии «Красные маки».

Рождение, брак, смерть ― этапы большого человеческого пути, и брак из них самый соблазнительный. Кинокартина «Горько!», приписанная в титрах режиссёру Жоре Крыжовникову, при скудном бюджете собрала большую кассу и даже понравилась некоторым снобам. Как же было мимо неё пройти!

Свадьба ― это ритуал, карнавал и одновременно оформление значимого общественного договора. В традиционных обществах целью брака является рождение детей и продолжение рода. «От смерти есть только одно лекарство ― ребёнок», ― гласит пословица африканского племени бамбара. Говоря о смерти человека, имеющего детей, те же бамбара скажут, что «он ушёл», а говоря о смерти холостяка, выразятся «он кончился».

Брак, таким образом, это попытка заклясть смерть простейшим, юридическим образом. «Нет, весь я не умру!» ― фантазируют родители молодожёнов, благословляя своих отпрысков и проплачивая сопутствующие мероприятия. Именно поэтому свадьбы организуются с максимальным размахом и в режиме истерического веселья: Смерть должна удивиться, подавиться, убедиться в том, что против неё есть надёжное оружие ― брак с деторождением.

Будь я сочинителем подобного фильма, непременно сделал бы фантазийный эпизод: в первую же брачную ночь Смерть приходит на мост и безуспешно пытается спилить замочек. Немудрёная фантазия, но авторы «Горько!» отказались от чего бы то ни было фантазийного. Они словно экранизируют газетно-журнальный очерк, дают социологический срез, коллекционируют типовые, узнаваемые ситуации.

Между прочим, в хорошем темпе, не пережимая и не скатываясь в кавээнщину: оставляют персонажей в покое, едва те начинают идти вразнос.

Семья невесты богаче и слегка «интеллигентнее»: мама когда-то пыталась поступать в театральный, папа служил в десантных войсках, а теперь ведёт успешный бизнес.

Семья жениха и проще, и криминальнее: брат отсидел за драку из-за девушки и снова никому не даёт покоя, а мама донельзя вульгарна.

Лица стёрты: ситуации и люди должны быть узнаваемы, должны быть среднестатистическими, чтобы народ клюнул и чтобы вжился. Это, кажется, удалось.

В то же время исполнителям разрешено некоторое количество артистизма, чтобы ни актёры, ни зрители, узнавая знакомые маски, не заскучали. Картина удачно балансирует между очерком нравов и эксцентричным балаганом.

Невеста доминирует, потому что её отец богаче, сильнее и влиятельнее. Жених умеренно пресмыкается, но в конце таки вступает в открытую схватку с отцом невесты, с традиционным «драконом».

Молодые, которым, допустим, по двадцать, хотят модную свадьбу. А поколение 45-летних, их матери и отцы, мечтают организовать торжества по старинке. На этом, собственно, и построен конфликт.

Раньше была гармошка, теперь же на смену гармошке пришёл Григорий Лепс со товарищи ― таков выбор родителей. Молодые полагали, что дозрели до модной вестернизации, да не тут-то было: выяснилось, что души молодых устроены по заветам отцов/матерей, поэтому в финале наряду с драками и стрельбой нам предъявляют ещё и смычку поколений…

Смотреть всё это было непротивно, но и не сказать, чтоб сильно интересно. Этнография, портрет массового постсоветского общества ― ничего нового.

Однако потом, через пару часов после просмотра, поймал себя на любопытных размышлениях. Общество культивирует неправильное о себе представление. Конечно, только сумасшедшие искренне верят в «искалеченный большевиками, но кристально чистый на глубине народ-богоносец». Однако представление о «духовности», «особом пути» и «серьёзной миссии» лично я встречаю на каждом шагу ― в любых стратах, что в Туле, что в Москве.

Кинокартина «Горько!» развеивает эти иллюзии. Ритуалы агрессивны, а социальная образность недостаточна. Потребительский стандарт в основной массе населения привился, но стандарт этот слишком явно выдаёт глубинный испуг его носителя. Испуга с растерянностью, кажется, гораздо больше, чем подлинного удовольствия от потребления.

Позабавила реплика отца-десантника, обращённая к заезжей медийной звезде Сергею Светлакову: «…Вот это ты, Серёг, молодец, как бы тяжело с бабами не было, главное держаться!»

Ничего себе! Героизм и стоицизм даже на территории безобидной повседневности, в семье!

Уже доводилось вспоминать в рецензии на «Сталинград» популярную песенку со словами «…И две тысячи лет война, война без особых причин». Здесь песенка уместна в ещё большей степени. Все напряжены, интересный сюжет блокируется потому, что его ― в отечественном исполнении ― фактически невозможно продать. За свои деньги люди хотят доступного, но доступное чревато тотальным упрощением.

Шансон, шансон. Вместо гармошки и на смену балалайке.

Однако самое трудное моё размышление было вот какого рода. Теперь усиленно пропагандируются «семейная мысль», «семейная идея». Кто бы спорил, в идеале гармоничная разнополая супружеская пара, производящая и воспитывающая многочисленных детей в законном, юридически защищающем всех участников процесса браке, ― чудо из чудес.

Но скромный, выверенный, чуточку вульгарный опус Жоры Крыжовникова, то ли, повторюсь, очерк, а то ли комедия нравов, ― демонстрирует, что означенной пропаганде грош цена. Ритуал свадьбы, эта страшная машина по нейтрализации страха смерти, никого в рай не довезёт.

Отправная точка называется «Карнавалово», а пункт прибытия именуется, по слову десантника-бизнесмена, «Терпилово».

Обзор пяти значительных картин минувшего года и примкнувшего к ним сериала «Оттепель» закончу мыслью, которая понемногу просачивалась в каждую из рецензий. Человек, который не обрёл смысл и радость внутри самого себя ― отдельного от общины, от страны и от родителей, обречён на регулярные душевные судороги.

В «Горько!» мне понравился сюжетный ход с родным братом жениха. Этот паренёк вступился за свою девушку, подрался, отсидел, а девушка его не дождалась. Напившись на свадьбе брата, он в какой-то момент решает, что это именно брат увёл его любимую и сейчас именно на ней женится!

Очень хороший ход, хотя и не разработанный. «Всё моё ― твоё, а всё твоё ― моё», община. Бабы на одно лицо, и все одинаково опасны.

В столичном шоу-бизнесе одни только геи, которые одновременно и опасны, и неприятны. Нужно пить и отрываться, пока карнавал продолжается, потому что опасность подстерегает правильных пацанов и девчонок за каждым поворотом, при каждой новой встрече.

В первой половине 90-х, когда я учился во ВГИКе, песня начинающего Григория Лепса «Натали» звучала из каждой торговой палатки возле станции метро «ВДНХ», куда я приезжал, чтобы попасть в общежитие, откуда отправлялся в Большой Город по делам.

Впечаталось в подкорку: мелкотоварная суета, не протолкнуться, странные люди, невнятные правила игры, и надо всем этим миром, месяцами, если не годами, в любое время года, дня и суток ― симпатичная в целом песенка со странными, манерными оборотами:

Утоли мои печали, Натали.

Я прошёл в пустыне грусти полземли.

Люди в картине Жоры Крыжовникова приоделись, приосанились, наели животы и щёчки, размечтались о хорошем.

Но песня, песня, которую они поют в финале хором и едва ли не со слезою, выдала, разоблачила. Хочется красоты, хочется новых ощущений, а песня на сердце старая, а имя героини нездешнее, на французский, кажется, манер.

См. также
Все материалы Культпросвета