Показать меню
Работа в темноте
Берлинале 2019: ежовые рукавицы Фатиха Акина
Золотая перчатка ©2018bomberoint. WarnerBros.Ent. photo Gordon Timpen

Берлинале 2019: ежовые рукавицы Фатиха Акина

О "Золотой перчатке" и первых фильмах "Форума"

10 февраля 2019 Вероника Бруни

Золотая перчатка" (Der goldene Handschuh) Фатиха Акина – выдающийся фильм, в котором нет ни капли красоты. Персонажи и мизансцены "Золотой перчатки" будто пришли из графики Отто Дикса, Бернхарда Кречмара и Георга Гросса. Парад уродств  перенесен Акином из Веймарской Республики в Гамбург семидесятых годов.

Пивная или,  по-немецки, кнайпе "Золотая перчатка" – вроде сцены кабаре, где у безобразных шлюх, запойных инвалидов войны, отставных морячков, обывателей навеселе свой выход с песнями. Опухшие алкоголички пьют и плачут, поют и будут разделаны импотентом Фрицем Хонкой после краткого тошнотворного употребления в его вонючей квартире. Реальная история серийного маньяка, обрастает подробностями сколь омерзительными, столь и трепетными, как бывало и у Фассбиндера. Почему ты плачешь? - спрашивает Хонка Герду – это такая красивая песня.

Фатих Акин. Золотая перчатка. 2019. © Boris Laewen / 2018 bombero int./Warner Bros. Ent.

 

Отто Дикс. Луи и проститутка. 1923

 

Георг Гросс. Тебя пою, Красота! 1922-1923

 

Фатих Акин. Золотая перчатка. 2019. © Boris Laewen / 2018 bombero int./Warner Bros. Ent.

Десятый фильм Акина основан на романе Хайнца Штрунка и всем, что есть, буквально размазывает по стенке, превращая саму эстетику безобразного в труп. Все романтические концепции заглядывания за край, в червивое мясо порока коченеют. Эти декорации старого Гамбурга по прошествии тридцати лет после войны все еще крвоточат, как склизкие стены в фильмах ужасов. Грубость "Золотой перчатки" каким-то чудом передает реальность, где все поголовно жертвы и падаль, и жизни спущены по дешевке. И нечего тут придумывать, жизнь и улица говорят за себя гниющим языком. Эта реальность обыденна, и если отчасти сюрреальна в концентрации мерзости, то только потому что Акин не скрывает, что снимает кино, и не притворяется хроникером забытых эпох. Несмотря на уродующий грим Фрица Хонки, видно, какие красивые глаза у молодого актера Йонаса Дасслера, виртуозно перевоплотившегося в крошку Цахеса, изголодавшегося по любви.

 

Нора Фингшайдт. Сстемный сбой. © Peter Hartwig / kineo / Weydemann Bros. / Yunus Roy Imer

Маленьким исчадием и монстром можно назвать кроху героиню другого немецкого фильма фильма "Системный сбой" (Systemsprenger) Норы Фингшайдт. Белокурому ангелочку Бенни – 9 лет, от нее отказалась родительница, и она лютует, терроризирует всех вокруг с завидным умением несчастным видом, хитрыми манипуляциями, истериками и угрозами. Даже к концу фильма не становится ясно, идет ли речь о клинике или о самовыражении. Окружающие люди, работники социальной службы ответственно и сердобольно лезут из кожи вон, чтобы согреть малютку и растопить ее сердце, но вопреки самым передовым методикам и самым благим намерениям, их самих поражает ледяными осколками ненависти. Мучительное, неудобное зрелище, зеркально и безжалостно отражающее иные взрослые претензии к миру - быть любимыми, единственными, забраться в душу, на ручки, а лучше - на шею и ненадолго замереть там, щурясь от блаженства. Выдающееся исполнение юной артистки Хелены Зенгель самых тонких психических пируэтов!

 

Келли Купер и Павол Лиска. Дети мертвых. 2019. © Ulrich Seidl Filmproduktion

Одним из первых фильмов программы "Форум" показали бурлеск "Дети мертвых" (Die Kinder der Toten) театральных режиссеров Келли Купер и Павола Лиски, снятый по 666-страничному роману Ельфриды Елинек на камеру супер 8, отчего изображение кажется найденным на антресолях ведьмы из Блэр. Действие происходит в альпийской Штирии, которую иностранцы путают с Сирией и пытаются пообедать фалафелем и халялем в трактире свиных хрящей. С некоторым трудом вычленяемый сюжет – вселенское омертвение, отмирание жизни, но как-то по-детски неуемное – тление с огоньком. Главный спецэффект – стрекот кинопроектора. Звук соединяется с изображением вспышками, например, когда безобразная старуха пилит в тарелке антрекот с нарочитым визгом. В штирийских Нижних Альпах преувеличено примерно все, стадо выцветших коров, туман в горах и раскаты грома, похоронная музыка духовых, танцы и трупы, бал пожарных с фаллическими шлангами и трип голодных заблудших сирийских поэтов с вот такими большими ручками, людоедская ксенофобия.

 

Келли Купер и Павол Лиска. Дети мертвых. 2019. © Ulrich Seidl Filmproduktion

Поэтов принмают за зомби, те ломятся в церковные врата, которые ведут сразу на небо, но чаще в геену. Даже сердобольные голландские туристы, все как один белокурые, не смеют утешить псевдо-зомби, замечая, что это местное яавление, и вмешаться - значит нарушить экосистему. В кинотеатре "666" родственники встречаются с дорогими усопшими на экране. Некоторым в ходе просмотра потребуется эвтаназия. Купер и Лиска превращают белый экран в обугленную дыру, портал для нежити, чтобы устроить парад знаменитых мертвецов Австрии: евреи, нацисты и лыжники с примкнувшими к ним поэтами разыгрывают балаган пополам с жутью при участии Ульриха Зайдля в качестве продюсера. А Зайдль с Ханеке, как сказал Фатих Акин на пресс-конференции "Золотой перчатки", пугают сильнее, чем классические хорроры.

 

Рита Азеведу Гомеш. Португалка. 2019. © Basilisco Filmes 

Полная противоположность этому беззаветному бедламу другая заметная премьера "Форума" и тоже с австрийскими корнями, "Португалка" (A portuguesa) Риты Азеведу Гомеш. Матриарх португальского кино, она работала с Мануэлем ди Оливейрой и Раулем Руисом. История, рассказанная великим австрийским модернистом Робертом Музилем в "средневековой" новелле об Изабелле Португальской, положена на вызывающе театральный лад. Сцены из жизни благородной дамы, чей муж живет на войне и войной, ее придворных, среди которых повляется изысканный Пьер Леон, вписаны в подлинные руины старой крепости, заплетенные кустарником, излучающие дикую, неподвластную реалистичной манере магию времени. Это режиссура высокой условности и высшей пробы, вызывающая к жизни художественный мир, невероятно и блистательно свободный в его умышленной искусственности. А еще в интермеццо Ингрид Кавен, великая актриса Фасбиндера поет песни так красиво, пронзительно и серьезно, как возможно только в сценах из португальской жизни. 

См. также
Все материалы Культпросвета