Показать меню
Работа в темноте
Венеция 2021. Итоги
Власть пса. Джейн Кемпион

Венеция 2021. Итоги

В стране сиротских матерей и невыученных уроков

12 сентября 2021 Вероника Бруни

Жюри 78-го Венецианского кинофестиваля в составе Пон Чжун Хо, Хлои Чжао, Саверио Костанцо, Виржини Эфира, Синтии Эриво, Сары Гадон и  Александра Нанау, наградив лучших, оставило без наград фильмы, заслуживающие более чуткого отношения. Это «Не оставляя следов» (Leave No Traces) Яна П. Матушиньского и «Спенсер» (Spencer) Пабло Ларреина. 

История польской матери и ее убитого сына у Матушиньского - это подробная тщательная реконструкция реальных событий конца 1980-х, когда власти социалистической Польши годами отрицали факт убийства варшавского студента, беспричинно задержанного и забитого до смерти в отделении милиции. Его мать, поэт, связанная с польской «Солидарностью», и его лучший друг, единственный свидетель преступления, противостоят системе дорогой ценой и начинают политический процесс с риском для жизни. Репрессивный аппарат польских коммунистов показан как механизм безличной жестокости, действующий в интересах сохранения власти. Еще в «Последней семье» Матушиньский снимал игровую хронику ежедневного быта семьи художника-сюрреалиста Бексиньского, как будто реконструируя жизнь этого известного в Польше человека, постепенно и страшно развеянную временем, сохранившуюся лишь на любительской кинопленке. «Не оставляя следов» - еще одна хроника человеческого исчезновения, простой, едва ли не документальный десант не столько в восьмидесятые годы прошлого века, сколько в расслоившееся на «до» и «после» время совершенно античной трагедии. 

 

Не оставляя следов. Ян П. Матушиньский

 

В нервной сказке чилийца Пабло Ларраина «Спенсер», вновь, как «Джеки» или «Неруда» щедро сочиненной по мотивам реальной биографии, на сей раз принцессы Дианы, такая-сякая сбегает из дворца, где до 1936 года стрелки часов переводили на полчаса вперед, чтобы Виндзоры не опаздывали на охоту. Всё в королевском дворце Сандрингем, напоминающем у Ларраина абсурдный бедлам в стиле Льюиса Кэрролла, готовит нас к этому побегу - тревожный саундтрек Джонни Гринвуда, искаженные связи, отношения, ритуалы и само болезненное восприятие героини, которой мерещится заговор и является призрак ее предка - Анны Болейн, обезглавленной мужем-монархом. Предыдущий фильм Ларраина  «Эма» (Ema) прорывался к свободе через семейные тиски, которые танцовщица Эма и хореограф Гастон сжигают в танце. Образы недосягаемых свободы и интимности предстают смятенной Диане Спенсер в руинах родового поместья, в ее играх с горячо любимыми сыновьями - маленькими принцами Уильямом и Гарри. Воспринятая многими как пародия картина душевного замешательства Спенсер, ломко сыгранная Кристен Стюарт, создает поле колоссальной уязвимости, которое в силу своей художественной энергии обрушивается не только на героиню, но и делает уязвимым сам фильм, и его создателей. Ларраин снимает свой кошмар в голове перед Рождеством 1991 года, и рассыпавшийся жемчуг принцессы - провокация для любителей хрюкать и гоготать. 

 

Спенсер​. ​Пабло Ларрейн

 

Что касается призов, то «Золотой лев св. Марка» присужден француженке ливанского происхождения Одри Диван, снявшей свой второй полнометражный фильм. Ее «Событие» (L’événement) отсылает к автобиографической книге писательницы Анни Эрно, теперь переведенной и на русский язык, ко времени, когда во Франции женщин в судебном порядке преследовали за нелегальный аборт. Лишь в 1971 году адвокат Жизель Алими смогла радикально повлиять на французские здравоохранение и правосудие, организовав группу Choisir для защиты от преследований и неминуемого ареста более 300 дам, признавшихся, что делали аборты. В 1976 году она появляется в своей мантии у Аньес Варда в фильме "Одна поет, другая нет». Но в 1963 году, задолго до изменений в законодательстве героиня «События», студентка университета, перед лицом нежелательной беременности проходит сквозь физиологический ад, и мы так близко от нее, экранной, будто у нас одно тело, но оно не принадлежит ни нам, ни ей самой - она теряет свое тело. Этот интимный опыт, не вписывающийся в прежние рамки интимности, описывает Эрно и переносит на экран Одри Диван, потому что «опыт, каким бы он ни был, дает неотъемлемое право его описать», и талантливая французская постановщица находит ему язык описания, позволяющий ощутить этот опыт не только социально-значимым, а чем-то очень знакомым, если не своим.

 

Событие. Одри Диван

 

Гран При жюри отдан «Руке Бога» (È stata la mano di Dio) Паоло Соррентино - автобиографической фантазии, фильму пленительному и совершенно новому, непривычно теплому в его фильмографии. У юного протагониста Филиппо Скотти - премия Марчелло Мастроянни. Дорогой утрат Соррентино возвращается в Неаполь своего детства, окунаясь в его яркие краски, здоровый загар и шутки ниже пояса. Здесь его реальность осиротела после гибели родителей и навсегда разошлась с воображением, а воображаемая жизнь кинематографа вскоре стала единственно реальной для будущего режиссера. Экран еще не разъедает эксцентрическая ухмылка Джокера для элиты, а именно эту роль в итальянском кино играет Соррентино, виртуозно вызывающий на экраны зловещие и беспощадные гротески политической жизни, идеологической смерти и биологической старости. Этот фильм останавливается у развилки, за которой прошлое никогда не кончается, потому что оно приобретает черты золотого века, становится легендой (как Марадона - Рукой бога), и с него не сойдет тепло позолоты.

 

Рука Бога. Паоло Соррентино

 

Другой великий итальянец, Микеланджело Фраммартино, получил специальный приз жюри. Его «Дыра» (Il buko) - разверстая расселина в земле, поглощает языки и культуры. Изнутри ее темноты и немоты рассказана история времени, в толщу которого погружаются промышленные альпинисты, спускаясь на дно пещеры, у которой нет дна.

 

Дыра. Микеланджело Фраммартино

 

Лучшим режиссером признана Джейн Кемпион с фильмом «Власть пса» (The Power of the Dog), где грубость и нежность вдруг под конец меняются местами в результате неожиданного сюжетного твиста. Бенедикт Камбербэтч играет человека, чей покой и равновесие нарушены вторжением на семейное ранчо жены его вялого брата, туповатой аморфной особы. Его язвительная нетерпимость, ее скрываемое пьянство и неочевидная жестокость подрастающего мальчика, сына спивающейся невестки, приводят к трагической развязке. В этой пучине оборванных связей, в том числе с самим собой, Кемпион правит уверенной твердой рукой, как держатся в седле ее неотразимые всадники- ковбои, которые тоже все-таки грустят.

Кубок Вольпи лучшей актрисе вручили Пенелопе Крус, сыгравшей у Педро Альмодовара в «Параллельных матерях» (Madres parallelas), открывших Венецианский кинофестиваль, хотя настоящий праздник актерского мастерства она дает в другой конкурсной ленте - эксцентрической комедии аргентинцев Гастона Дюпра и Мариано Кона «Главный конкурс» (Competencia oficial). 

Не до конца проясненные отношения с прошлым, с историей занимают не только российских кинематографистов в лице Наташи Меркуловой и Алексея Чупова, показавших в конкурсе тоталитарный фарс «Капитан Волконогов бежал», где исторические времена просвечивают друг в друге. Альмодовар впервые обращается к гражданским правам своих персонажей, к праву хоронить своих мертвецов. Персонаж Пенелопы Крус переживает его всем существом: история рождается, буквально, в ее животе. Для Альмодовара, интересующегося лишь тем, что близко сердцу, переживание истории его страны, пострадавшей от диктатуры Франко, оказывается сугубо личным, почти интимным. Он едва ли не первым в большом испанском кино нарушает пакт молчания, принятый во имя гражданского согласия после падения режима, и буквально ставит персонажей на край общей могилы с костями похищенных и убитых фалангистами родных, где они обретают родство и друг с другом. До сих пор в Испании более ста тысяч человек числятся пропавшими без вести, и внуки ищут своих дедушек и бабушек, требуя эксгумации безымянных захоронений, как героиня Пенелопы Крус. Свое чувство истории она носит, как ребенка, под сердцем. По Альмодовару прошлое - это абстракция, если память не продиктована любовью и болью, а чувство истории - именно что чувство.

 

Параллельные матери. Педро Альмодовар

 

Приз за лучший сценарий получила Актриса Мэгги Джилленхол, поставившая для Netflix умный и свободный фильм «Незнакомая дочь», где превосходные артистки Оливия Колман и Джесси Бакли играют одну героиню в блистательной молодости и в том возрасте, когда новые встречи только оживляют старых призраков.

Одной из наиболее ожидаемых премьер для меня была вторая картина украинца Валентина Васяновича «Отражение» (Vydblisk), показанная в один из последних фестивальных дней. Его «Атлантида» (Atlantis) стала самым сильным впечатлением и заслуженным призером программы «Горизонты» три года назад. След военной катастрофы, сквозь которую герои «Атлантиды» ищут дорогу друг к другу и к миру, накрыл новый фильм симметричной конструкцией. Война на Донбассе лишает пространство воздуха и жизни, все в нем, стерильном и равновесном, подчинено мертвенному фронтальному ракурсу, как в покойницкой - окна и вид из она, комнаты в квартире, лобовые стекла машин, камеры жутких пыток.

 

Отражение. Валентин Васянович

 

Это формальное решение погружает в оцепенение перед адской работой войны, самой смерти, несмотря на все уроки истории, вновь устроившейся в самом центре Европы. Ее людоедскому театру военных действий посвящены два других фильма, казалось бы, антипода, артистически совершенный "Холодный расчет" (The Card Counter) Пола Шредера и аляповатый, как само шапито, "Психанувшие" (Freaks Out) Габриэле Майнетти. У Шредера ветеран войн и палач из застенков Гуантанамо, отсидевший за свои преступления, живет столь же обезличенной жизнью, что показывает Васянович, и все еще как будто не вышел из-за невидимой, но ощутимой решетки. Майнетти помещает фриков-супергероев своего фантастического блокбастера в обстоятельства Второй мировой войны, перенося их из оккупированного Рима в садистские лаборатории коллеги-нациста и пародируя все на свете франшизы Marvel. Банду цирковых монстров заманивает в ловушку другой монстр - шестипалый поклоник Адольфа Гитлера. Но суперспособности помогают только тем, кому есть за что бороться, кому некуда отступать, кто делает свою уязвимость коронным номером в этом постфеллиниевском парад-алле. 

 

Психанувшие. Габриэле Майнеттти

 

См. также
Все материалы Культпросвета