Показать меню
Художества
Новый миф о Данае
©designboom

Новый миф о Данае

О «русском сексизме» Вадима Захарова и ветряных мельницах

23 января 2014 Людмила Бредихина

Всегда так: то рановато, то запаздываешь. Наш сайт начал работать чуть позже момента, когда последняя Венецианская биеннале была в центре всеобщего внимания. Но раз уж там замахнулись трендом на следующие десять лет, то выставка перестает быть просто «информационным поводом». Стоит вернуться и договорить о том, что предлагалось в основном проекте биеннале, и что показали в российском павильоне художник Вадим Захаров и куратор Удо Киттельман.

В павильонах Джардини, прекрасных Садах Венецианской биеннале, всё идёт по распорядку, заведённому ещё в 1895 году, — народы состязаются в искусстве делать искусство. Правда, национальный принцип всё чаще нарушается, и павильоны всё чаще приглашают художников и кураторов из других стран. Глобализация… Германия, например,  опять выставляла опального китайца Ай Вэйвэя, но уже в павильоне Франции — страны поменялись павильонами (в Венеции любят пошутить).

Поездка в Венецию к открытию биеннале —  тяжёлая работа. В этот раз я поехала туда осенью, как на дачу, — погулять по безлюдным Садам и неторопливо описать впечатления от 55-й биеннале. Но главным образом — взглянуть на «Данаю» Вадима Захарова в русском павильоне с немецким куратором Удо Киттельманом.

Вадим давно живёт в Германии, но московский концептуализм он и в Берлине московский.  Мне уже рассказали, да я и сама почитала про две очереди в павильон (общую и женскую) и в связи с ними про «русский сексизм», который горячо обсуждался в немецких газетах. Знала я про «эскалатор» с небес, постоянный дождь из золотых монеток достоинством в одну данаю, не привязанную к курсам мировых валют. Про то, как женщины в подвале нарушали предложенные правила и, спрятавшись под прозрачные зонтики, рассовывали по карманам данаи с надписью «Правда, Единение, Свобода и Любовь», а люди сверху, из пространства,  оформленного как католический храм, наблюдали за этим. Хотелось взглянуть, как это выглядит живьём. В искусстве важно, как всё звучит, пахнет, какие вопросы рождает, каких усилий требует… И хотелось понять, что же специально русского в сексизме Вадима Захарова, лауреата Премии Кандинского.

Вот я и приехала.

Но небесный элеватор не работал. Золотые кругляши больше не сыпались с крыши павильона через второй этаж, специально для этого пробитый, на мою одинокую голову в пустом подвале. Никто больше не поднимал золотые данаи ведром на верёвке через дыру в потолке вверх, к небесам… Дыра для ведра оказалась заколочена крест-накрест.

При входе висело извинение за причинённое неудобство. Ничего себе неудобство. Я тут лечу через всю Европу — и на тебе… Художник к тому же говорил в интервью, мол, «перформанс в пяти актах» будет длиться полгода и его «невозможно нарушить — он как часы».

Часы остановили. Павильон не работал по техническим причинам. Он был открыт для посетителей, но пуст. Простите за русский сексизм. Он был не совсем пуст. На входе стояли два парня-смотрителя и болтали по-итальянски. А на балке между этажами сидел в седле специальный господин в чёрном костюме и грыз орехи — простые, не золотые. Скорлупки этот персонаж Захарова многозначительно бросал вниз. Многозначительно, потому что, оказывается, по-немецки эти орешки отсылали к любовному свиданию и к какой-то знаменитой цитате из газет про финансистов (им миллиарды — что орешки), а по-русски — к наказанию («заработать/получить на орехи»)... Я была хорошо подготовлена — художник всё лето давал интервью. Он говорил, например, что сегодня Зевс — это финансовая биржа, а, значит, выходило, что мужские скорлупки и женский золотой дождь имеют один источник. Интрига! Тогда почему мужское и женское оказались разведены по разным этажам? И почему этот развод показался таким скандальным в Германии?

Вот что я сумела понять.

Прозрачный миф Вадима Захарова об устройстве мира строго распределён территориально — здесь М, здесь Ж, а здесь - их общая территория. Но это ведь ещё не сексизм — всего-навсего гендерный подход к старому мифу о вездесущем Зевсе, который прокрался в гинекей и коварно пролился на Данаю золотым дождём со всеми вытекающими последствиями. У Захарова высший и недоступный уровень М (Зевс) размещён, естественно, в небесах (на стеклянной крыше павильона). Следующий уровень для М (финансиста с орехами) — неудобная и опасная балка под потолком. Её единственный плюс — М-финансист  может плевать вниз скорлупками, на манер Зевса с его дождём.

Corbis

Территория Ж выглядит в мифе Захарова зоной манипуляции и действительно унизительного аттракциона, где тебя в качестве женщины подталкивают к активному участию во «всеобщей истории», в результате которой ты и оказалась здесь, внизу, в гинекее. Эта ситуация почему-то провоцировала большинство женщин брать больше одной, дозволенной, данаи, красть своё «простое женское счастье». Понятно, почему мужчина на этом уровне патриархатного мифа не присутствует — он обязан быть на другом иерархическом уровне, повыше. И Захаров изобретательно проиллюстрировал это. Причём нелепое сидение М на «иерархической высоте» — на балке и в седле! — наверняка выглядело ещё более неудобно и комично, чем суета с зонтиками в зоне Ж.

Начиная с 70-х годов феминистская критика убедительно критиковала исключение женщины из общей истории и культуры под предлогом особой её роли. Может быть, поэтому даже в ироничном захаровском театре предложить женщине особый путь  выглядит для многих традиционным сексизмом. А по сути, Вадим Захаров женщине, вооружённой постфеминизмом, предложил, как на учениях, сделать выбор: входить ей в зону женского исключения или нет. Если входить, то как себя там вести — участвовать в работе недружелюбного механизма, брать данаю или нет. Если брать, то в каком количестве…

Но не мужское это дело предлагать современной женщине постфеминистские тренинги!

Думаю, ровно поэтому художник был принят в штыки. Это скорее грустно, чем смешно, потому что единственное, о чём он заметно заботился, — как не влипнуть в сексизм. Вадим только от мужчин потребовал покаяться в грехах (опять исключение и сексизм!). Если женщине в его аттракционе предлагалось для общего дела лишь положить одну монетку в ведро, то мужчина поднимал тяжёлые ведра наверх (выходит, опять неравенство и сексизм!). Вадим на крыше павильона, на Олимпе, рядом с невидимым Зевсом даже разместил специальную антенну по имени Даная. Правда, мало кто её заметил. Но кто заметил, счёл сексизмом в особо извращённой форме:  что за дела, почему антенна!?

Может быть, это по-русски, но художник явно старался угодить женщинам. Нет, не угодил…

Но, думаю, его усилия не прошли даром — теперь мы знаем, что мужчина, пытаясь сам что-нибудь сказать о положении женщины, получит по пальцам за попытку проиллюстрировать феминистский тезис, пролиться золотым дождём и все прочие сексизмы. 

Так выглядит сегодняшний миф о Данае. Она давно не объект мужского взгляда и не носитель значений, предлагаемых мужчиной. Она давно смотрит сама и сама производит смыслы. Но к этому положению после шумной битвы полов ещё нужно привыкнуть, чтоб не сражаться с ветряными мельницами.

Вадим Захаров. GETTY IMAGES
См. также
Все материалы Культпросвета