Показать меню
Библия

Книга художника Лидии Шульгиной

О выставке, которую стоит посетить на пасхальной неделе

10 апреля 2015 Наталья Львова
Книга художника Лидии Шульгиной
В Государственном Дарвиновском музее сейчас открыта выставка Лидии Шульгиной – Кошко-Слоно-Осло-Бегемот. Не хочется заключать в кавычки Кошко-Слона, будто бы он нам не родной со времен любимых сказок и историй, нарисованных одним из самых ярких художников детской книги. Впрочем, ее графика всегда была больше, чем просто иллюстрации, поясняющие текст: вот дом, над ним солнце и птица. Ничего подобного. Шульгина про детей всё понимала, даже то, что каждый ребенок – вполне взрослый человек, просто знает, как родителям подыграть, если что. О своей работе она говорила:  Мне не нравится, когда иллюстрации отводится скучная роль растолковывать текст. Поэтому всегда стараюсь нарисовать полную картину мира, предлагаемого  автором, в котором герои смогут жить самост

Геннадий Горелик. Кто изобрел современную физику?

Фрагмент о совместимости веры в Бога и познания вселенной

23 марта 2015
Геннадий Горелик. Кто изобрел современную физику?
Среди финалистов премии "Просветитель" в прошлом году отметили книгу историка физики Геннадия Горелика. Этот том можно преспокойно и более того — с огромным удовольствием читать, даже не помня основ физической науки. Книга посвящена не самой физике, а на ее примере — познанию и свободе мысли. Процесс познания настолько сложный и противоречивый, что у великих ученых, сделавших важнейшие открытия, нет единого мнения о том, как создан наш мир. Всем известно, что произнося на суде знаменитые слова а все-таки она вертится, Галилео Галилей ни на мгновение не усомнился в божественном происхождении  мира. Равно как и Исаак Ньютон, и многие другие гении. Мы выбрали фрагмент, посвященный, во-первых, тому, как научное знание и вера могут сосуществовать в гармонии. А гл

Абыр, абырвалг

Там, где чудища живут, или Левиафан в мировой литературе: от абстрактного зла к реальному государству

4 февраля 2015 Игорь Зотов
Абыр, абырвалг
К выходу на экраны фильма Андрея Звягинцева "Левиафан" мы отыскали представителей этого вида в книгах прежних веков. …Из-за этакой гады забылся в человеке человек! – восклицает астафьевский герой, запутавшись посреди Енисея в собственных снастях, которые расставил на царь-рыбу – огромного осетра, и обреченный на медленную мучительную смерть. Бог и Астафьев прощают его, Игнатьич выпутывается, а осетр, по всей видимости, гибнет. Конечно, Астафьев не держал в уме царь-рыбу ни как олицетворение государственной мощи, ни как библейского левиафана. Но сам образ огромной рыбины, обитающей во враждебной среде и из глубин постоянно грозящей человеку гибелью, наверняка, в подсознании писателя бился. Нечто изначально чуждое, непонятное, мощное, непредсказуемо