Показать меню
Лит-ра

Люди поля

Проза Василия Шукшина на экране, в диалоге и споре

10 января 2018 Виктор Филимонов
Люди поля
Мы продолжаем публикацию шукшинского цикла Виктора Филимонова, новых глав его будущей книги о переводе прозы Шукшина на язык кино и о тех, кто, перенося на экран его тексты, вступают с ним и с его героем в диалог, даже спор, и вместе оказываются в пространстве "между" – между реализмом и условностью, между полюсами "Бог есть" и "Бога нет".    Шукшин в кабинете. Фото Анатолий Ковтун   Между "есть Бог" и "нет Бога" лежит целое громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец. Русский же человек знает какую-либо одну из этих двух крайностей, середина же между ними не интересует его; и потому обыкновенно не знает ничего или очень мало. А.П. Чехов. Из дневников  

Сено Гегеля и Лескова

Старое новое чтение к Старому Новому году

5 января 2018 Игорь Зотов
Сено Гегеля и Лескова
На самом деле все было не так, как отложилось в памяти. Справедливости ради признаюсь: сперва-то я прочел "Кольца Сатурна" Зебальда, и лишь затем "Манарагу" Сорокина, а все это вместе – на фоне очередного тома нескончаемого Пруста. Но миф, с которым жить, вышел такой: разочаровавшись в Сорокине, я поклялся больше никогда в жизни не связываться с современной литературой. Nunca jamas – как говорят в таких случаях испанцы. Вместе с Россией, стозевно дышавшей еще в "Теллурии", из новой прозы Сорокина ушла сама жизнь, взамен же она (проза) обрела приставку "евро". Отставив Россию, Сорокин написал вполне заурядный евророман, в меру смешной, в меру увлекательный, каких море.       Зато окончательно очаро

Черч

Готический рассказ о Дейле Купере, Лоре Палмер, газете Сегодня и кладбище домашних животных

22 мая 2017 Максим Андреев
Черч
К премьере новых серий "Твин Пикс" – рассказ Максима Андреева, впервые опубликованный у нас в апреле 2015 года. На этой неделе исполнилось 25 лет со дня американской премьеры сериала "Твин Пикс" Дэвида Линча и Марка Фроста. А в России сказочная шутиха взорвалась, разбросав волшебные искры и тлеющие угли, через три с половиной года, в ночь с 4 на 5 ноября на ГТРК "Останкино". Под дьявольскую музыку Анджело Бадаламенти и ангельский голос Джули Круз Москва, Питер, Саратов, города и сёла медленно, но верно начали превращаться в Двойные Вершины. Одна вершина – смурые дни, работа, метро, троллейбус, улица, кошки, телевизор, одинокая постель. Другая – розовые гостиницы, зеленые кемпинги, синий лес, голубой водопад, малиновые птицы, красные, в чер

О Юрие Левитанском. Губы, водка, война

Мне тогда казалось, я понимаю что-то. Если и не про войну, то про стаканы

9 мая 2017 Вячеслав Курицын
О Юрие Левитанском. Губы, водка, война
Впервые опубликовано на Культпро в январе 2014-го. *** И все чаще мы, оставляя как бы за скобками и беду, и боль, и мучения все, и тяготы, вспоминаем уже не лес, побитый осколками, а какие там летом сладкие были ягоды. В 1981-м вышел сборник Юрия Левитанского "Письма Катерине, или Прогулки с Фаустом", мне подарил его Женя Гутов, мой товарищ по археологическому кружку. Он купил по дороге на заседание кружка все три экземпляра, обнаруженные в книжном на углу. Я знал Левитанского как поэта, стихи которого охотно используют барды ("Один и тот же сон мне повторяться стал", например; в исполнении как раз Жени Гутова, заядлого барда, ставшего позже вдруг ювелиром, я эту песню и любил), а книг его раньше не видел. С того же памятного дня Левитанский стал на некоторо

Пять стихотворений Бориса Слуцкого

Он был солдатом, он умер на моей земле, я его помню

7 мая 2017 Игорь Манцов
Пять стихотворений Бориса Слуцкого
Три года, как Игорь Манцов написал этот небольшой текст, а Слуцкого перечитать никогда не поздно. *** Карл-Густав Юнг ввел в обиход понятие "синхронизм". Грубо говоря, это такое микрочудо — легкое совпадение, никого ни к чему не обязывающее, но говорящее о том, что где-то в потустороннем пространстве нас слышат, нам отзываются. Делай с этим, что хочешь.  7-го мая загорелся перечитать советского поэта Бориса Абрамовича Слуцкого: невероятно нравился мне в юности — четверть века назад. В руку сами прыгнули потрепанные сборники. И как только отыскались. Прочитал с прежним восторгом от корки и до корки.  Википедия с готовностью выдала: родился 7 мая 1919 года в городе Славянск, умер 23 февраля 1986 года в городе Тула. Некоторый даже перебор с

Ли Бо в переводах Леонида Бежина

О потерянных китайцах

19 апреля 2017 Александра Пушкарь
Ли Бо в переводах Леонида Бежина
  Вместе с молодыми аристократами и гетерами наслаждаемся прохладой на озере Чжанба. К вечеру начинается дождь Сначала является музыка, потом слова. Так происходит с поэтами и так с поэзией. Прежде слышится ритм. Потом выплывает сюжет. Потом обстоятельства, лица, с которыми они связаны. А самого стихотворения все нет. Но зато, зазвучав, оно не отпустит никак. И совершенно неважно, твое оно или чужое. Кажется, прочитал и забыл, но оно в тебе, а ты в нем. Вот мерный гул барабанов — БМ-М-М, БМ-М-М. Вот вечер, озеро, плеск волн. На лице брызги. Компания китайских мажоров устроила пикник на воде. Позвали девушек с лицами, подобными маскам. Певичек и музыкантов. Запаслись едой. И вот незадача — погода испортилась, пришлось вернуться назад. Прически сбиты,

История первого перевода Камю на русский

Донос вместо предисловия. 70 лет Чумы

11 апреля 2017 Нина Г. Бруни
История первого перевода Камю на русский
Нина Георгиевна Бруни, в девичестве Рещикова (1927-1999), родилась в Берлине в семье русских эмигрантов. Детство и юность прошли во Франции, а в 1947-м семья вернулась в СССР. В 1962 году она участвовала в переводе на русский романа Альбера Камю “Чума” (La Peste), который Александр Трифонович Твардовский собирался напечатать в “Новом мире”, а впервые увидел свет в издательстве "Галлимар" в 1947 году. Публикуемые воспоминания были продиктованы ею незадолго до смерти и записаны Львом И. Бруни.   Чума. Галлимар, 1947   В 1961 году в Москве проходила первая национальная французская выставка. Туда приехали работать мои парижские друзья Николай и Вероника Лосские, с которыми мы не виделись 14 лет. Среди прочих подарков привезли

Через какую ограду перепрыгивал герой "Мойдодыра"

Про 190 см. в разных измерениях

10 апреля 2017 Кира Гордиенко
Через какую ограду перепрыгивал герой
Не глупа была Екатерина II, когда Таврический сад заняла под свою резиденцию и предпочитала его всем местам для прогулок в межсезонье. Даже писала барону М. Гримму, что для осени и весны нельзя желать ничего лучшего. Обжилась там — гуляй, не хочу. Мы не царские особы и подстраиваем свои порывы посетить один из прекраснейших садов Петербурга под придуманные администрацией часы работы. А иной раз получается, что только подойдешь к воротам, а сад то на просушку закрыт, то на ночь. Неприятно. Сразу вспоминаются строчки из Чуковского: Я к Таврическому саду,  Перепрыгнул чрез ограду… "Перепрыгнул", — говорит. "Чрез ограду", — уверяет. Размышляю, стоя у решетки, что на голову выше меня да с острыми зазубринами поверху, как же это могло пр

Черно-белое кино. Астафьев и другие

Повесть "Кража" глазами киноведа

7 апреля 2017 Марианна Киреева
Черно-белое кино. Астафьев и другие
"Кража" Виктора Астафьева принадлежит к главному роду литературы: тому, что следует брать в руки, когда совсем плохо и не хочется жить. – Ну, знаете! – вправе сходу возмутиться читатель и тут же спросить: а не стоит ли ему, читателю, в таком состоянии вооружиться еще и Шаламовым с Солженицыным. Или, скажем, пересмотреть "Хрусталев, машину!" или "Трудно быть богом" – чтоб уж наверняка. Что ж, прав читатель: российская наша лагерная проза, к которой фабульно примыкает и "Кража", всегда была безысходно мрачна. И "безысходно" – здесь не просто стандартный эпитет. Глубинный ужас Ада ведь не в каталоге творящихся в нем казней, а в том, что исхода из него нет. То, что зона и есть тот самый неизбывный ад &nda

Марина Тарковская: В поисках Селибы

О детстве, ответственности, отваге и о том, когда апельсины становятся кислыми

5 апреля 2017 Елизавета Филимонова
Марина Тарковская: В поисках Селибы
Марина Арсеньевна – собирательница истории ее старинного рода. Дочь поэта Арсения Тарковского и сестра режиссера Андрея Тарковского хранит фамильный архив, ведет музей, пишет книги. Ее знаменитые мемуары "Осколки зеркала" давно стали редкостью, и чтобы напомнить, как они хороши, мы публикуем один из рассказов. В последние годы выходила книга "Теперь у нас новый адрес" – о московских и не только адресах семьи Тарковских. Мне же хотелось поговорить с Мариной Арсеньевной именно о ее опыте, о ее впечатлениях и о ней самой, такой, как она запомнилась другу семьи Льву Горнунгу: Марина Тарковская превратилась к окончанию школы в очень красивую девушку, умную, скромную, с большим тактом и обаянием. <...> Она обладала ровным и спокойным х